Корова раздора: как человечность стала «уголовным преступлением»
Ходатайство о награждении матери, родившей семерых детей, утвержденное Верхошижемской администрацией и районной Думой, еще в апреле было направлено в наградную Комиссию, которая в мае отклонила петицию.
Так что, когда в нынешнем июне дети Галины Григорьевны узнали, что «в представлении к награде отказать», их возмущению не было предела: «Все основания для вручения ордена имеются. Надоело принимать, что все награды обходят великую труженицу стороной… Поэтому мы намерены отстоять правду».
Как пояснила Эльвира — одна из дочерей Галины Григорьевны, к их семье в селе всегда относились как к людям «немного второго сорта» — всю жизнь родители в навозе, но нарожали кучу детей:
«Мама, родившая четырех дочерей и трех сыновей, трудилась дояркой в совхозе селе Мякиши, отец был пастухом. Чтобы поднять на ноги всю ораву, родители вставали до света, работали так, что руки к вечеру отнимались. Странно вспомнить, что для нас — семерых братьев и сестер — 1 сентября никогда не было праздником… Трудно быть счастливым, когда твоим одноклассникам чиновники дарят спортивные костюмы, путевки в лагерь, а нам суют пренебрежительно по паре ручек и тетрадок, и ждут от нас благодарности. Думаете, нашей маме не было за нас обидно? Особенно тогда, когда три ее дочери, окончившие местную школу, поступили в институты и получили высшее образование».
Когда в июне статья «об отказе» готовилась к публикации в Newsler.ru, в редакцию поступил документ, содержание которого должно было подтвердить правильность решения наградной Комиссии. Так, сама Галина Козлова упоминалась в нем как осужденная за «растрату» (ст. 160 УК РФ). И дети ее тоже «не особо дружили с законом», имея в анамнезе множество «административных вердиктов» и несколько уголовных статей.
Так что смерть одного из сыновей Галины Григорьевны — Юрия, два года назад геройски погибшего на СВО, и то, что второй сын потерял здоровье в чеченской кампании, не стало веским доводом для вручения награды их матери.
Однако, как пояснила Эльвира, представляющая в суде интересы мамы, которая так и не научилась красиво говорить и сыпать словами перед публикой, сегодня она утверждает, что Галина Григорьевна никогда не была судимой. А фигурирующая в документе как «злостная административщица» не ее сестра, а, по утверждению Эльвиры — полная тезка. «Думаю, что в документе чистая правда лишь в том, что на войне Юра погиб», — считает собеседница.
«Я боюсь, — говорит Эльвира, — что наша старенькая мама, в жизни чужого не взявшая, сегодня может расплакаться от обиды, узнав, что ее назвали «уголовницей». Она столько лет стоически терпела презрение чиновников к детям простой доярки, что, боюсь, и сердце ее не выдержит при теперешнем суде, демонстративно, по мнению юриста Татьяны Бажиной (представляет интересы заявительницы), принявшего сторону власти и игнорирующего наши, как оказалось, никому ненужные доводы. Так, не принято ни одного ходатайства, чтобы суд сделал официальные запросы для подтверждения нашей правоты… Но у нас есть немного времени — до следующего заседания, чтобы получить документы, которые суд — этот или апелляционный — не сможет признать пустой болтовней».
Добрую половину своей жизни Галина Козлова прожила в селе Мякиши Верхошижемского района, известного тем, что имя свое деревенька, разменявшая 200-летие, получила из-за удивительно мягкого хлеба, что пекли в селе, или мягкой, как пух, земли. А еще говорят, что жил в селе поп по прозвищу Мякиш — от которого и пошло название. Еще известны Мякиши соседством с деревней Москва и рукотворным водоемом Витькин пруд, называемым уникальным музеем под открытым небом.
Работала Галина Григорьевна дояркой, и каждое утро бежала на ферму, где не просто знала каждую корову «в лицо», а понимала их как своих детей: у которой что болит, почему загрустила другая… Коровы, которых редкий человек считает сильно разумными существами, платили ей доверием, нежностью и надоями.
Особая любовь случилась у Галины в 2000-м, когда на ферме появилась коричневая телочка Зорька — тощая, болезненная и грустная, как осеннее утро. На ферме додумались быстро: кормим-кормим, а она дрищ дрищем… Толку от нее никакого — значит, надо пускать в забой.
«Мама тогда на пенсию собиралась — руки сильно болели и спина… Только все тянула с уходом. Вернется с фермы и так горько заплачет: дескать, только уйду, Зореньку тут же на мясо отдадут — с совхозным руководством ведь не поспоришь. И однажды отвела она на ферму нашу домашнюю корову — справную, молочную, а вместо нее привела едва стоящую на ногах Му-Му. Мы еще тогда не знали, что, обменяв свою корову на эту доходягу, мама плюсом отдала за нее все деньги», — вспоминают дети Галины Григорьевны.
И только Зорька чуть-чуть пошла на поправку — уж не скелетом ходила, а боками поширела и глазами повеселела, как по доносу какого-то доброго соседа: наверное, счастью семьи обзавидовавшегося — ведь не то что богатства, достатка в доме особого не было, возбудили в отношении Галины Козловой уголовное дело о «растрате».
И чего там растратила старательная доярка пытались найти целых три месяца. Но деньги-то за Му-Му были заплачены — так что совхоз был не внакладе, так что «уголовный бред» вскоре прекратился без шума и последствий. И тогда же телочка начала выправляться в добрую корову.
Только совершенно счастливой Зорька была лишь тогда, когда рядом хозяйка стояла. Даже на пастбище ходила с неохотой, хотя пастух свой человек — хозяйкин муж, и дети с того же двора… Только, едва Галину Мумуша заприметит, как хвост трубой и мчится к ней, ни дать, ни взять, как собачонка.
«Мы детьми на пастбище часто бегали отцу помочь. Знали конечно, что грустит коровка без мамы, поэтому ласкали ее как домашнюю кошку. Помню, набегаюсь летом, прилягу на лугу недалеко от папы, а Мумка рядом привалится — теплая, мягкая, шелковистая. Никто еще не знает, что мама к нам идет, а телочка уже встанет и выглядывает ее издали», — рассказывает Эльвира.
Кстати, дочь Галины Григорьевны давно живет в Москве, но взяла отпуск, чтобы в кировском суде отстоять честное имя своей мамы.