Каждому было 15: кто придумал поколения и почему мы такие разные

Параллельно появляются дети индиго, starseeds, «соевые», скуфы, NPC, sigma и загадочное six-seven.

Newsler решил разобраться, что из всего этого вообще имеет отношение к поколениям — и почему взрослые раз за разом обнаруживают, что с новой молодежью «что-то не так».

«Ему девятый класс заканчивать, надо решать, куда поступать. А ему вообще ничего не надо», — такую фразу сегодня легко услышать от родителей, родившихся в конце 1970-х — начале 1980-х. Дальше обычно следует рассказ: в его возрасте сами ездили через полгорода, отвечали за младших, летом подрабатывали, понимали цену деньгам и вообще были гораздо самостоятельнее.

Рядом сидит пятнадцатилетний подросток. Впереди экзамены, выбор образования, искусственный интеллект, который уже меняет рынок труда, и мир, который даже взрослые не очень берутся прогнозировать.

Подросток как будто не особенно обеспокоен.

Проще всего решить: новое поколение просто другое. Только примерно то же самое взрослые говорят о молодежи уже очень давно.

Бумеры, поколение X, миллениалы, зумеры, Alpha — система выглядит настолько привычной, будто существует международный стандарт: 31 декабря заканчивается одно поколение, утром 1 января появляется следующее.

Такого стандарта нет. Границы условны, у разных исследователей они отличаются. Особенно плохо эта схема работает, когда американскую периодизацию без поправок переносят на другие страны.

Сама идея поколений куда старше слов «зумер» и «миллениал». Еще в первой половине XX века социолог Карл Мангейм рассуждал о людях, которых объединяет не только близкий год рождения, но и общий исторический опыт, пережитый в важный период взросления.

И это гораздо интереснее цифры в паспорте. Каким был мир, когда человеку было пятнадцать? Что считалось нормой? Чего от него ждали взрослые? Какие технологии только появлялись? Где он искал своих? Чего боялся? Как выглядел его бунт?

Ответы на эти вопросы объясняют поколения лучше, чем любые условные градации.

Клише: любят стабильность, уважают должности, поучают молодых, считают работу добродетелью, а психологов — излишеством.

Название «Baby Boomers» (бэби бумерс, бумеры) выросло из вполне конкретного демографического явления — всплеска рождаемости после Второй мировой войны. Но американский бумер и его советский ровесник, конечно, росли в совершенно разных странах.

И всё же было кое-что общее: мир более сильных институтов и гораздо меньшего количества жизненных сценариев. Учитель — авторитет. Начальник — начальник. Профессия могла выбираться на десятилетия. Информацию давали газеты, радио, телевидение, книги.

Выбора было меньше. Зато человеку не предлагали ежедневно собирать новую версию самого себя.

Технологией поколения становится массовое телевидение. Культурой — фильмы, песни и передачи, которые действительно знали всё. Почти всё.

Поэтому любовь к стабильности возникла не на пустом месте. Если схема «получи профессию — устройся — работай — получишь результат» однажды сработала, трудно принять, что у детей она может уже не работать.

Клише: самостоятельные, циничные, недоверчивые, эмоционально закрытые.