В кировском селе обжился маленький Топтыжка

Вначале звереныш был пуглив, забегал в один огород, торопливо чавкал, поедая то, что на земле найдет и со всех лап мчался в сторону леса.

«Кто его знает куда, — говорят местные. — Мы за ним не приглядывали, потому что сильно опасались — вдруг-да мохнатая мамаша рядом ходит и порвет любого, если дитятко испугается. Но за две недели мама не появлялась… Да будь она жива, разве позволила бы медведица играть ребенку с местными собаками?»

За две недели косолапый пообвык к запахам и звукам малой — на сотню человек — деревни, не боится человечьих взглядов, обошел все подворья, подолгу задерживаясь на тех, где много упавших яблок.

Насытившись падалицами по уши, Топтыжка бродит по селу как потерявшийся щенок и пристает к местным псам, приглашая поиграть. Мелкий деревенский песий люд, привыкнув к лесному гостю, являющемуся каждое утро на завтрак, глотки на детеныша больше не рвет. Но и к забавам — совместной беготне и кувыркам при падении — соглашается не каждый раз.

Люди к медвежонку не подходят, по имени не кличут, погладить не норовят и вкусного не предлагают — он с виду хоть и плюшевый, но дикий зверь.

Больше всего косинцы боятся, что придет лютый человек и убьет Топтыжку ради забавы или мохнатой шубки. Или собьет на дороге мчащаяся машина. Поэтому обращаются селяне во все инстанции, охотхозяйства и к егерям: отловите медвежонка — и нам спокойней, и косолапый не погибнет — зиму без медведицы ему не осилить, и в берлогу самому не улечься. Но пока, хоть и бросили клич по всей России, за вятским мишкой не едут. Может места в детском медвежьем садике закончились?